"Штурманы будущей бури". Ростислав Ищенко

Думаю, многие ещё понят, кого Герцен звал "молодыми штурманами будущей бури". Ну а кого уже сразила деменция или кто по лени не читал Герцена, или по молодости не изучал в школе ленинские "Три источника…", те легко найдут информацию об этом во всезнающем интернете.

Я же вспомнил о революционерах, качавших лодку Российской империи, в связи с тем, что вчера очередной журналист, бравший у меня интервью, в частном порядке (off records) спросил: "Как у вас там, – имелось в виду в Москве – сильно качают?" И он был не первый, кого в последнее время интересует этот вопрос. И не последний, количество встревоженных патриотов в ближайшее время должно возрасти.

Этот рост обусловлен ростом количества патриотов недовольных. По мере приближения победы в украинской кампании их становится всё больше, а так как победой пахнет сильнее, чем весной, патриотическое недовольство растёт экспоненциально. Никто не знает на каких условиях будет заключён мир и даже увенчается ли эта война миром в принципе. Или будет как с Японией. Тем более, что если с Японией хотя бы декларацию о прекращении состояния войны пришлось подписать (хоть мирного договора, юридически закрепляющего результаты победы СССР до сих пор нет), то на Украине достаточно объявить о прекращении СВО в связи с полным достижением её целей.

Тем не менее, в определённых кругах неизвестными условиями ещё не состоявшегося прекращения боевых действий уже недовольны. Учитывая же, что эти круги имеют практически неограниченный доступ к СМИ и во многом формируют отношение населения к СВО и к политике страны в принципе у некоторых создаётся впечатление всеобщего недовольства.

Это не так. Я не случайно в начале статьи вспомнил Ленина. 9 января 1917 года будущий вождь мирового пролетариата и создатель первого в мире пролетарского государства пил пиво в нейтральной Женеве и не помышлял о революции. В этот день он писал: "Мы, старики, может быть, не доживём до решающих битв этой грядущей революции". Но уже в апреле того же года (через три месяца) он прибыл в пломбированном вагоне в Россию расширять и углублять без него свершившуюся революцию.

При этом Ленин был отличным политтехнологом и весьма неплохим прогнозистом. Но в своей оценке он руководствовался классовой теорией (в собственном варианте), которая предполагала, что революция может произойти только под руководством революционной партии, каковую Ленин и создал в виде РСДРП (б). Поскольку он прекрасно знал состояние своей партии на начало 1917 года и не предполагал наличия других сил, способных свергнуть успешно завершавшее войну самодержавие (ситуацию в России из Женевы тяжело оценить и в эпоху интернета, а тогда это было в принципе невозможно), он пришёл к логичному выводу – дошатать Россию до революции при его жизни скорее всего не удастся.

И не удалось бы, если бы мир жил по законам классовой теории. Но выяснилось, что в России революцию готовы совершить монархисты ради "спасения монархии". Оппозиция консервативно-патриотической Думы, великокняжеская оппозиция, оппозиция части генералитета, все эти "оппозиции" желали одного – получить больше власти, чем имели. Их не устраивала власть тех, кого они называли "придворной камарильей". Они считали, что смогут управлять страной лучше, а царь почему-то недостаточно ценит их таланты и опирается на других людей. Они и составили типичный заговор, из числа тех, что в XVIII веке завершались дворцовыми переворотами.

Но сил для дворцового переворота у них не было. Гарнизон столицы перевешал бы изменивших царю во время войны "бояр". Поэтому перевороту требовалось "революционное обоснование".

Вот так рабочие и обыватели столицы вдруг узнали, что они "голодают" и "хлеб закончился", а в казармах солдат запасных батальонов появилась масса агитаторов, убеждавших их в том, что их собираются досрочно массово (всех сразу) отправить на фронт (чисто из вредности режима – чтобы всех убили). Естественно, и про "царицу-немку", которая "по прямому проводу в германский генштаб звонит" тоже не забыли, но главное было всё же в хлебе и фронте – своя рубашка к телу ближе.

Это потом февральские заговорщики обнаружили, что они не только лучше царя и "придворной камарильи" не умеют управлять, они вообще никак не способны управлять огромной воюющей страной. Как только исчезла легитимная всем понятная власть императора, каждый суслик моментально стал "агрономом". Местные советы, рады, курултаи и прочие внезапно появившиеся "органы власти" чувствовали себя не менее правомочными, чем провозглашённое самозванным "Комитетом Государственной Думы" Временное правительство, а уж начавшие плодиться по сёлам батьки-атаманы и вовсе стали местными царьками, которым никто не указ. Помните, как Бумбараш с войны вернулся: за околицей банда, в селе "самооборона" (та же банда, только в профиль).

Путч, вылившейся по неумению путчистов в революцию, организовали люди, осознавшие, что если начнётся подготовленное летнее наступление и самодержавие победно завершит войну, то они не только не получат больше власти, но могут лишиться и той, которую имеют. Они боялись, что им припомнят и оппозицию, и саботаж во время войны. Толпа потому и рапропагандировалась, что пропагандировать её пришёл не какой-то никому не известный Ленин из Женевы, а лидеры общественного мнения, чьи имена гремели на всю страну долгие годы. Это позже в них разочаровались и очаровались другими "народными заступниками", куда худшими.

Сейчас "глашатаи революции" тоже обещают, что "вот придут домой герои СВО, они вам покажут!" Многие верят. А не худо бы вспомнить "Эру милосердия" братьев Вайнеров: с войны вернулись два героя-разведчика – Левченко ушёл в банду, Шарапов в МУР. И оказались они по разные стороны баррикады. Большинство же ветеранов Великой Отечественной просто вернулось к своей довоенной деятельности или другую работу нашли (за время войны интересы поменялись, новую квалификацию приобрели). Но никто ни у кого ничего не "спрашивал", и никто никому ничего не "показывал". А потом возвращались ветераны Афганской войны. И тоже, кто-то шёл в криминал, кто-то в полицию, а большинство в обычную мирную жизнь. И так было во всех странах, после всех войн.

Прошедшие войну люди хотят не новой (гражданской) войны, а мира, спокойствия, отдыха от ужаса войны, нормальной работы, домашнего уюта, семейного счастья. И в 1917 году, крестьяне с фронта бежали корпусами и армиями, потому что власть рухнула и кто первый успеет домой – тот и власть, тот и поделит землю в свою пользу. Затевать Гражданскую войну они не собирались – им просто "военный коммунизм" не подошёл с его изъятиями и реквизициями всего подряд. Они защищались от "строителей нового общества", а не нападали на них.

И сейчас будет то же самое. Вернутся домой усталые люди. Только в отличие от 1917 года, 1945 года и 1989 года, государство ещё и готово оказать им поддержку и помощь в адаптации к мирной жизни. Конечно, будут недовольные. Есть тип людей, созданных для войны и живущих войной, им всегда не нравится мир. Любой мир. Ну так для них есть Африканский корпус, да и в принципе, на ближайшие годы войн на планете для желающих хватит.

Так неужели же нет в стране недовольных? Конечно есть. В феврале же 1917 года были недовольные, понимавшие, что военная победа страны будет их политическим поражением. Такие есть и сейчас. И тоже имеют доступ к СМИ, и тоже влияют на общественное мнение и стремятся монополизировать право на его формирование.

Это очень разные люди. Среди них есть бывшие адепты майдана, не получившие от него ожидавшихся бонусов и отправившиеся в Россию бороться с бывшими коллегами в качестве "специалистов по майдану и всему остальному". Среди них есть потомственные борцы с майданом, мечтающие вернуться на Украину на белом коне впереди обоза и там карать и миловать по своему усмотрению, теша своё самолюбие и упиваясь властью. Среди них есть и люди, всплывшие из маргинальной ниши и получившие известность на волне общественной консолидации для защиты Отечества.

Таланты Симонова, Бернеса, Шульженко, массы других писателей, поэтов, артистов, журналистов не на войне родились и после войны не исчезли. Может быть просто писатель, артист, художник, а может быть писатель, артист, художник "пролетарский", "украинский" и любой другой. Как только вы добавляете к обозначению своей профессии какое-то классовое, патриотическое или просто модное определение, вы расписываетесь в том, что вне определённого контекста вы ничего не значите, ваш талант, если он вообще есть, ограничен определённо конъюнктурой. Исчезает конъюнктура и вас забывают.

Кто-то к этому относится спокойно, но, зачастую публичные люди честолюбивы и себялюбивы. Сама мысль о возвращении в безвестность их гложет и не даёт уснуть спокойно. Вот они и мечтают о продолжении конфликта, в рамках которого они востребованы. Если нет возможности продолжить конфликт на Украине, значит надо перенести его куда-то ещё (хоть бы и в Россию), лишь бы не наступил окончательный всеобщий мир, и не исчезала питательная среда.

Я не думаю, что большинство из них специально шатает общество, готовя революцию. Февралисты ведь тоже хотели только царя поменять. Они даже не планируют запугивать власть опасностью "возвращения недовольных". Просто испуганная неприятными предчувствиями мысль мечется и мозг выстраивает образ будущего, который успокаивает нервную систему. А успокоить её может только постоянная война, ибо только консолидированное для отпора врагу общество прощает замену таланта гиперпатриотическим содержанием. Вот люди и видят то, что хотят видеть и "предупреждают" общество об "опасности", существующей только в их воображении, но грозящей превратиться в реальную опасность, так как общество привыкло им верить и проповедуемые ими идеи могут стать материальной силой.

Давно известно, что в России возможен только патриотический майдан. В 1917 году тоже все были патриотами. Каждый по-своему.